May 8th, 2010

волшебник

Какие книги мы читаем

Какими интересными путями шествует человеческое сознание! Около года назад меня зазвала к себе Аня Щёголева, на встречу с интересным человеком, каковой оказался каким-то важным дядей из Академии наук или что-то в этом роде. Физик, кажется. Беседа вышла довольно дружественной, но был один момент, который меня тогда царапнул, но поскольку он был неочевиден, то так и засел где-то в подсознании. И вдруг, месяца два назад, этот момент вспомнился и не даёт мне покоя до сих пор, заставляя постоянно внутренне оправдываться. Конечно, кулаками-то после драки не помашешь — сразу я не среагировал, а теперь уже среагировать не могу, потому что где тот дядечка? Встречусь ли я с ним вновь?

Ситуация была такая. Среди прочих вопросов общего плана, вполне обычных при первом знакомстве ранее незнакомых людей, дядечка-физик задал мне, потирая в предвкушении моего ответа руки, такой вопрос: «Что читаете?» А я, не подумав плохого, с энтузиазмом стал рассказывать ему про то, что открыл для себя Владимира Васильева (это который близкий друг Лукьяненко, если кто не знает — и автор ничуть не менее талантливый, чем Лукьяненко, я бы сказал). В общем, стал восторгаться какими-то недавно прочитанными фантастическими книгами. А на лице у дядечки вдруг появилось такое растерянное выражение...

В общем-то, на том инцидент вроде как и был исчерпан, потому что он никак не прокомментировал мой подбор книг, и своим списком прочитанного делиться не стал. И вот, спустя только несколько месяцев я вдруг понял, что дядечка, наверное, имел в виду, что умный бахаи (как ему, наверное, меня представили) должен читать что-то более солидное, а не всякую там мелкотравчатую фантастику. Ну, философов, наверное, каких-нибудь...

Конечно, против меня (и, может быть, веры бахаи в целом) сыграло на тот момент то, что все имевшиеся в моём распоряжении бахайские книжки я уже давно прочитал, а новых интересных пока не попадается — впрочем, я их не очень и ищу, хотя найти, наверное, было бы можно. Дурацкий копирайт только вот всё дело портит — в открытом доступе ничего нет, бахаи же законопослушные...

Внутренние оправдания, которые я пытаюсь отыскать для себя в том, что налегаю в основном на фантастику, хорошо известны, в принципе, и новостью не станут. Но вот озвучить их здесь побудило то, что я увидел их сформулированными в предисловии к одной из книг Романа Злотникова, которым сейчас увлёкся. Книга называется «Виват Император!», а цитата из предисловия вот какая:

Я придерживаюсь точки зрения, которая, в общем-то, с порога отвергается мэтрами так называемой «серьёзной» литературы, а именно – что фантастика служит осмыслению окружающего мира и его взаимоотношений с духовным миром человека ничуть не меньше, а порой даже и в более значительной степени, чем «серьёзная» литература. Просто, в отличие от этой литературы, занимающейся, если можно так выразиться, реальной действительностью, фантастика экстраполирует эти процессы на будущее, имея в виду, что это может стать реальностью, а может и не стать, исходя при этом из современных нам представлений о дальнейших путях развития технологий, социума и возможностей человека. То есть, говоря проще, Достоевский пишет, к чему можно прийти, задавшись вопросом: «Тварь я дрожащая или право имею» в русле рассуждений молодого петербуржца Раскольникова, а его современник Жюль Верн в поисках решения той же проблемы рассматривает, к чему повёл бы подобный ход мыслей, попади сверхсовременная военная технология, например, технология постройки подводного корабля, в руки молодого, горячего, пусть и образованного, представителя порабощенного индийского народа.

Сегодня уже ясно, что подобная экстраполяция стала жизненной необходимостью. Недаром же этим занимаются целые институты и международные исследовательские центры. Но только фантастика может поставить вопросы, на которые нет однозначно достоверного, а возможен лишь статистически достоверный ответ, и вовлечь в процесс осмысления этих вопросов и поиска ответов на них огромные массы людей.

Так что я как-то даже не очень уважаю людей, которые читают философов. Подозреваю, что эта лёгкая подозрительность к ним связана с моей собственной неспособностью постичь, о чём указанные философы рассуждают — меня особенно потрясла моя последняя попытка прочитать г-на Витгенштейна, трактат коего под названием «Логико-философский» кое-кто называет чуть ли не основанием всей философии XX века. Признаюсь честно, я не понял из него ни слова. При том, что автор в самом начале пытается расположить к себе читателя такой милой фразой: «...Эта книга — не учебник. Её цель будет достигнута, если хотя бы одному из тех, кто прочтёт её с пониманием, она доставит удовольствие». И тут же поминает своего друга Бертрана Рассела, которого я лично очень уважаю, и даже смог осилить его двухтомную «Историю западной философии» (хотя когда я признался в этом своём достижении Аугусто Лопес-Кларосу, он только отмахнулся: «Нет-нет, основные труды у Рассела — совсем другие»). Так что я напоминаю всем просвещённым людям, наверное, этакого смышлёного деревенского мужика, который подходит к светской компании и начинает с хитрой рожей задавать каверзные, по его мнению, вопросы...

Может быть, это Витгенштейна так на русский перевели, что получилась какая-то тарабарщина? Немецкого не знаю, к моему великому сожалению, так что прочесть оригинал мне не светит. И я великолепно знаю, что русский язык так мощно тяготеет к канцеляризму, что вполне себе милый текст на английском превращается в какое-то громыхающее страшилище на русском. Но, правда, если переводчик пытается воспроизвести английский текст, как он есть,— это звучит как бы «несолидно».

Но Господи, всё равно, не могу понять, о чём рассуждают эти философы? В чём же цель философии, как не помочь людям приблизиться к пониманию смысла жизни? А мне кажется, что этот «Логико-философский трактат» не более понятен для обычного читателя (не закончившего философский факультет), чем какой-нибудь стандарт ГОСТ Р ИСО 5725, который посвящён основополагающим вопросам метрологии и точности измерений, для человека, не окончившего факультет химический. Хотя мне этот документ представляется исключительно увлекательным чтивом.

Так что если увидите моего друга-физика, таки спросите его, какие книги он читает. Ах, наверное, надо поистине обладать невероятно могучим умом, чтобы нырять в такие глубины...
волшебник

Единение единению рознь

Я уже упоминал в предыдущем посте про Романа Злотникова, которого для себя только что открыл. Наверное, до сих пор никогда ещё идеи, коих придерживается некий писатель, не вызывали у меня такой смеси горячего восхищения и яростного неприятия. Например, первая серия книг, которую я у него прочитал, «Арвендейл» (я иду почти по алфавиту :-), была проникнута идеей благородства как явления, профессионально присущего — а если выражаться точнее, развиваемого в себе,— аристократией. Ну, бахаи эту идею одобрят только частично — мы-то знаем, что Бог желает, чтобы каждый человек раскрыл в себе своё внутреннее благородство, что мы созданы благородными, и просто сами себя унижаем. Ну ладно, это просто от неверия в хорошее, не будем судить его строго.

Следующей серией книг был «Берсерк». И вот здесь интересных идей уже было довольно много. Центральная из них — модельное столкновение между тоталитаризмом, возведённым в абсолют, и личной свободой. Автор честно попытался представить себе такое общество, в котором каждая биологическая единица (термин вот даже придумал) действительно считает себя просто винтиком или шестерёнкой гигантской машины, цель которой — упорядочивать хаос во Вселенной. Цель этого упорядочивания — повышение эффективности использования материальных ресурсов. Мол, хаотическое природопользование, присущее естественным обществам, снижает возможный срок жизни во Вселенной раз в шесть-семь, а главная цель любого мыслящего существа — прожить подольше.

Интересно, что автор, будучи человеком честным, ставит этот вопрос ребром и формулирует его практически исчерпывающе, однако ответа на него не даёт. Эта самая упорядоченная цивилизация называется Единением, что сразу заставит любого бахаи скептически хмыкнуть. Такое единение никому понравиться не может — когда человечество превращается в аналог большого муравейника или термитника, где у каждого — своя, жёстко определённая функция.

Самоназвание людей, принадлежащих к Единению — канскеброны. Противостоят им, в общем-то, просто люди, хотя для уравновешивания возможностей автор придумал, что у части людей должны проявиться некие сверхспособности, и этих людей он назвал берсерками. Главная их способность — видеть правильный способ действий. Они знают, куда ударит пуля, ещё до того, как будет вскинуто и направлено на них ружьё. Плюс на порядок более высокие физические возможности, правда, проявляющиеся только в особом состоянии «боевого транса».

Эта способность к предвидению, как я считаю,— гениальное прозрение автора. Почему-то мне хочется верить, что полное следование Воле Божией возможно, а поскольку Бог всеведущ, то истинно верующий тоже как бы всеведущ.

Итак, постановка вопроса. Канскеброны считают, что тоталитаризм — единственно правильная система, потому что он исключает любую неупорядоченность. Однако очевидно,— и автор это великолепно демонстрирует,— что по отношению к личности эта система просто ужасна. Ну, здесь не такой мрак, как у Оруэлла в «1984»-м, но концепция та же. И вот главный герой, который обладает уникальным разумом и возможностями берсерка, захватывает одного из шести Верховных Контролёров канскебронов. Этот Верховный Контролёр, известный под личным именем Средоточие, абсолютно честен с землянином, и они ведут пространные беседы, где каждый пытается доказать правильность собственного видения мира. Точнее, излагает свои взгляды только Средоточие, тогда как товарищ берсерк на страницах книги так и не приходит ни к какому ответу, только повторяет, что чувствует в рассуждениях канскебронов некую системную ошибку, хотя сформулировать её и не может. Возьму на себя смелость сделать это за него — потому что, как мы знаем, вера бахаи декларирует свою способность ответить на любой вопрос, и не откликнуться на такой великолепный вызов, брошенный материалистическим мировоззрением, просто невозможно.

Итак, чем же плох идеальный тоталитаризм? В чём системная ошибка единения на основе отказа от личной свободы? Кстати, здесь нужно упомянуть, наверное, что Единение канскебронов не подразумевает уравниловки, как у Оруэлла или в Советском Союзе, скорее наоборот, оно представляет собой жёстко структурированную иерархию, в которой уровень конкретной биологической или машинной единицы определяется мощностью её интеллекта. Таким образом, канскеброны вообще не проводят никаких различий между собой по принципу принадлежности даже к живым существам или к машинам,— что уж говорить о принадлежности к различным расам.

Системная ошибка канскебронов... Прежде всего это, конечно, материалистическое мировоззрение. Если бы смысл жизни заключался только в освоении материального мира, то ничего лучше тоталитарного общества невозможно было бы придумать. Действительно, только так можно достичь наибольшей эффективности. И вот здесь автор, будучи, как я уже говорил, человеком честным, вплотную подходит к тому, чтобы констатировать несостоятельность материализма. Но, будучи советским человеком, конечно же, не может этого сделать, потому что с идеей Бога не знаком. Я имею в виду идею бахайского Бога, которая, как вы понимаете, практически незнакома ни христианам, ни мусульманам, хотя подробно описана и в Библии, и в Коране. Искренне удивляюсь, почему верующие так превратно понимают собственные Священные Писания, но сталкиваюсь с этой удручающей ситуацией постоянно: что христиане, что мусульмане такие вещи говорят про Бога, что материалисты-атеисты, полемизирующие с ними, вполне справедливо называет Его в ответ «двуличным, гнусным угнетателем, самодуром и тираном». Если хотите пруфлинк, то это здесь.

Богу, как знают бахаи, тоже неприятен хаос. И Бог планомерно ведёт людей к тому, чтобы они стали жить счастливо и упорядоченно. Но материалистов дико смущает идея свободной воли — они постоянно гневно вопрошают, почему Бог сейчас, немедленно не организует нам счастливое общество, и почему Он позволяет злодеям творить, что им заблагорассудится, и почему Он не вложил нам в головы Свои моральные принципы так, чтобы мы не могли от них отступить — ну, типа, Бог плохой программист. Действительно, свободная воля — штука, как говорит Бахаулла, непостижимая. Каждое природное царство имеет некое свойство, отличающее его от низшего — для растений это рост (растениям, значит, полностью понятны камни, но непостижимо, как это они сами растут), у животных — эмоции (значит, людям полностью понятен феномен эмоций, вплоть до того, что даже открыты химические реакции, ответственные за те или иные эмоции, и есть как психологические, так и медикаментозные средства их контроля). А вот свободная воля станет понятна нам только после смерти, когда мы перейдём на уровень ангелов.

Вот, в общем-то, и ответ на системную ошибку канскебронов. Они отрицают наличие у человека души и считают, что кроме этой земной жизни ничего больше нет. Значит, надо вставить каждому в голову модем помощнее, чтобы принимать команды от вышестоящих и передавать их нижестоящим, и сдерживать эмоции, и тогда всё будет чики-пики. Но Богу такое единение не нужно. Кстати, когда небахаи слышат о том, что бахаи замышляют объединить всю Землю, они сначала, как правило, впадают в ужас именно от этой мысли — что их всех выстроят по линейке и будут водить строем в мечетьХазират-уль-Кудс. Я думаю, и самим бахаи предстоит серьёзно перестроить свои мозги на этом многолетнем пути, чтобы, как говорит Всемирный Дом Справедливости, перейти от концепции общины как прихода со священником, где прихожане собираются раз в неделю послушать умного человека, к бахайской концепции всеобщего участия, где каждый сам себе учитель, и ведущий кружка — это не лектор, а просто координатор, подставляющий микрофон тем, кто хочет поделиться своими мудрыми мыслями.

Богу надо, чтобы люди развили в себе какие-то с трудом постижимые для нас в этой жизни качества, например — способность учиться. Ему, оказывается, совершенно не нужно, чтобы обязательно был порядок,— куда важнее, чтобы люди не покушались на свободу выбора друг друга. И я прямо даже не знаю, как объяснить эти простые вещи тем, кто с пеной у рта нападает на все религии и заявляет, что нам Бог не нужен, мы сами всё знаем. Как сложно, оказывается, когда два совершенно разных явления называются одним словом — вот люди убивают друг друга и говорят, что это религия, и вот люди жертвуют своей жизнью ради ближних, и тоже говорят, что это религия. Слова, слова... Как много они значат для наших убогих мозгов, как слепо мы им доверяем...